Сторож. Ясное дело, это он. Странно, как еще раньше не проснулся. Овель схватилась за локоть Эги-на. "Ага, все-таки не хочешь оставаться!" хмыкнул Эгин, не отрываясь от своей возни.

- Я спрашиваю, что вы, двое блудников, тут делаете, парша вас возьми! - сторож спускался вниз. В руках у него был допотопный масляный светильник. - Вы что же тут, спаривались не по правилам? В честном доме господина Малла? Пользуетесь тем, что старый человек прилег на часок отдохнуть? И откуда такие только берутся! С виду благородные, а по чужим домам шастают...

Каждый новый риторический всплеск сторожа сопровождался отчаянным скрипом ступеней лестницы. Старый человек прилег отдохнуть! Надо же! Эгин бросил оценивающий взгляд на сторожа, благо лампа отлично освещала его заросшее щетиной, обрюзгшее лицо. Да ему наверняка не больше сорока! Как, собственно, и Норо оке Шину. А как представляется возможность побрюзжать, так такие тут же примазываются к убеленным сединами старикам!

Наконец-то дверь поддалась и распахнулась в сырую бесприютность Внутреннего Кольца. Эгин обернулся - сторож был уже совсем рядом. Этот пьяный хрыч, разумеется, не опасен. Он безоружен. А если бы даже и был он вооружен, что такое сторож против офицера Свода Равновесия? Самое подлое и с какой-то точки зрения правильное, что он может сделать, это начать бить в пожарный колокол. Дескать, "Грабят! Горим! Прелюбодеи!". Колокол. Шум... Эти люди с собаками, пожалуй, будут обрадованы и пожалуют сторожу, упростившему их маневры, пару медных авров. А что пожалует ему сам Эгин?

- Эй вы! - нарочито развязно начал сторож, стоя на почтительном отдалении. - Я знаю, что вы тут делали, и сейчас же об этом узнает вся округа. Но я знаю способ. Мне он нравится.

- Сколько? - спросил Эгин, заслоняя своей спиной Овель, совершенно ошалевшую от неожиданности и стыда.

"Бедняжку небось не учили, что оскорбления нужно глотать с тем же равнодушием, с каким больной глотает микстуры. Вдобавок она небось ожидает, что за прозвучавшее обвинение мне как чиновнику Иноземного Дома придется ни много ни мало, а вызвать этого пьяного мудака на поединок. На поединок!" - Эгином овладела какая-то беспричинная веселость.