"И назвал меня Эгин" - на этих словах Атен оке Гонаут вздернул правую бровь и впервые посмотрел на сцену. Если бы кому-нибудь было не лень следить за выражением его лица, он бы, пожалуй, смог уличить Атена в странном удивлении, если не в замешательстве. Впрочем, никому не было до него никакого дела.

Офицер "Голубого Лосося" Ард оке Лайн смотрел на сцену словно зачарованный - он стеснялся признаться своей даме в том, что видит эту пьесу впервые, а потому чувствовал себя несколько скованно. Когда какой-то чиновник, опоздавший на представление, пробираясь на свое место, зацепил его гладко выбритый благородный подбородок своими топорщившимися из-под плаща ножнами, да еще и остановился перед ним спиной к нему и к его даме на несколько мгновений дольше, чем то было необходимо и допустимо, Ард позволил себе замечание.

- Проходи-проходи, чего стал! - громко прошептал он.

Но, к удивлению Арда, замечания оказалось недостаточно. Чиновник продолжал вести себя по-хамски. Он медленно повернулся и, смерив офицера взглядом, не говоря ни слова, высморкался. Нарочито громко.

- Ты что, спятил? - в ярости зашептал Ард. - Ты что, из лесу вышел, невежа?

- Ничуть, - с презрительным спокойствием ответил тот и, к вящему удивлению и раздражению офицера, уселся по правую руку от него. Во время этого несложного маневра, проведенного русоволосым чиновником, его ножны уже во второй раз чиркнули Арда по лицу.

- Ну это слишком! - забыв о приличиях и пьесе, гаркнул Ард и вскочил, в бешенстве отрывая от своего рукава цепкие коготки перепуганной спутницы. - Ты что, меня не понял, писака?

Атен оке Гонаут медленно перевел взгляд со сцены на своего соседа и придирчиво оглядел его с ног до головы, с особенным издевательским тщанием осматривая его камзол, у самого воротника которого лоснилось жирное пятно, которое сам Ард заметил только у входа в театр.

- Мне незачем понимать вояк, на лицах которых застыла печать Крайнего Обращения. Вы, милостивый гиазир, невежественны, как сама мать-природа! отчеканил Атен оке Гонаут, вставая во весь рост.