— Какого черта он не включает тормозной двигатель? — Семен Петрович нервно закусил губу, наблюдая за стремительным полетом-падением корабля.

— Это же рейс Ваньки-лихача. Семен, ты ведь знаешь его стиль — врубать движок при самом приземлении... фу ты — прилунении. — Главный инженер базы, так же как и Богомазов, впился глазами в экран.

— Вот накатаю на него жалобу в высшую аттестационную комиссию грузового космического флота, сразу охота лихачить пропадет. Чкалов хренов.

— Да чего ты так волнуешься. Это что, в первый раз? Ванька же ас. Посадит — комар носу не подточит.

— Вот именно что в первый. Он же сейчас садится с ходу. Прямо с перелетной орбиты, не выходя на орбиталку. А одно дело гасить первую лунную космическую скорость — каких-то чуть больше полутора кэмэ в секунду, другое — вторую земную космическую. А это уже одиннадцать и две.

Пилот космического корабля словно почувствовал раздражение начальника крупнейшей лунной базы Руси. Мощный столб пламени вырвался из дюз корабля, и он сразу же будто споткнулся. Размашистая дуга полета стала скукоживаться, скорость замедляться.

— А зачем такая спешка? — Главный инженер, оторвавшись от монитора, удивленно посмотрел на Богомазова.

— Эвакуационной и грузовой службам выдвинуться на линию ожидания. — Динамик громкой связи, чеканя каждое слово, координировал работу десятков людей.

— Он гиперпространственный движок к нам тащит, — выслушав сообщение громкой связи, ответил начальник базы. — А там же этот доходяга — нейтринный излучатель. У него срок автономии без подпитки тридцать шесть часов. Так что после приземления «Гермеса-пять» остается около часа, чтобы запитать этот излучатель от нашего главного генератора.

— Так для транспортировки к нам таких движков сделан корабль «Геракл». У него для этих целей и специальный генератор поставлен, помощней нашего на базе будет.