И корабль попросту не вписался в него. Та часть, что не вписалась, осталась в обычном измерении, остальное ухнуло в тартарары. Расширили окно перехода, и второй совместный корабль благополучно нырнул в гиперпространство. Но больше от него не поступило и бита информации. Хотя по программе через минуту его бортовой компьютер должен был осуществить обратный переход. И корабль должен был вынырнуть где-то за орбитой Нептуна. Но он так и не появился. Потом и мы, и русичи уже самостоятельно запустили по беспилотному кораблю — результат аналогичен предыдущему. Так что тебя беспокоит? Если русичи хотят швырнуть неизвестно куда пару триллионов долларов — это их личное дело.

— Господин президент неплохо знаком с историей этого вопроса. — Губы начальника ЦРУ тронула едва заметная усмешка.

— Да, я неплохо знаком с этим вопросом, впрочем, как и со многими другими, — после небольшой паузы добавил Чейз. — При отце, как ты помнишь, я курировал в том числе и стратегические разработки. Но мы отвлеклись. Так что тебя волнует?

— Русичи строят корабль, пилотируемый человеком.

— Что?! У них камикадзе завелись? Впрочем, не удивительно. Русичи чем-то сродни японцам — склонны к фанатизму.

— Точнее, японцы похожи на русичей. Но в данном случае ни о каком фанатизме речь не идет. Русичи совершили прорыв, но не в конструировании гиперпространственных двигателей, а в изучении общих свойств гиперпространства. Они, наверное, поняли, что произошло с предыдущими гиперпространственными кораблями, а главное, как все-таки вернуться назад, в обычное пространство.

— И что ты намерен предпринять?

Начальник ЦРУ, чуть прищурив глаза, долгим взглядом посмотрел на президента:

— Когда русичи первые вывели своего человека в космос, Америка сделала надлежащие выводы. Через семь лет мы обогнали русичей, высадив Армстронга на Луну, и с тех пор лидерства в этой области уже не упускали: первый корабль многоразового использования, первая экспедиция на Марс, первый пилотируемый полет к дальним планетам — везде мы были первыми. И я не думаю, что семьдесят четвертый президент Соединенных Штатов Америки захочет войти в историю, как президент, при котором США утратили свои лидирующие позиции в этом сверхстратегическом направлении.