Справа виднелось длинное здание, напоминающее казырму или барак, где, вероятно, жили люди, присматривающие за животными, а слева -посадочная площадка, где стояли три похожих на бублики аппарата на воздушной подушке с открытыми кокпитами: ховеркрафты. (В большинстве резерватов на ховеркрафтах осматривают ограды и ищут пропавших охотников.) От дождя машины защищали стайреновые чехлы.

А за зданиями вдоль всей гряды тянулась ограда, серая и мрачная под темными тучами и дождем. Прочная стальная сетка тянулась вверх минимум на пять метров, загибалась внутрь и была густо обмотана поверху колючей проволокой, чтобы через нее не смогли перебраться животные. Но чувства безопасности мне это зрелище не прибавило -- то, что находилось за оградой, погубило сорок пять человек. И пять метров сетки были или недостаточны, или просто служили для декорации.

-- Оставь надежду всякий, сюда входящий,-- произнес я вслух скорее для себя, чем для инспектора Морганстарка. Потом подъехал к приземистому зданию, остановился как можно ближе к двери с табличкой "ОФИС" и промчался к ней под дождем с таким видом, точно собирался в одиночку захватить весь резерват.

Я ворвался в офис, захлопнул за собой дверь... и едва не рухнул навзничь. Острая, как сталь, боль сверлом пронзила мне голову где-то за правым ухом. На мгновение я от нее ослеп и оглох, колени подкосились.

Боль шла из моего передатчика -- он улавливал некую чрезвычайно мощную передачу.

Я чувствовал себя так, точно один из мониторов в Бюро пытается меня убить.

Я знал, что это не так, но в тот момент причина меня не интересовала. Коснувшись языком переключателя на зубе, я выключил передатчик. И резко выставил ногу, в последнюю секунду удержавшись от падения.

Все кончилось. Боль исчезла.

От облегчения у меня даже закружилась голова. В ушах звенело, мне было трудно держаться на ногах, и я лишь через несколько секунд смог оглядеться. Не подумать -- лишь оглядеться.

Я находился в голом и унылом офисе, где на окнах не было даже занавесок, скрывающих дождь.