Я-то в его интуиции не сомневался. Чем-то в этом резервате попахивало. Ашре и Парацельс каждый по-своему вызвали у меня образы людоедов. Они привыкли ко вкусу крови. А громкий голос у меня в голове утверждал, что в резервате охотятся на генетически измененных людей. Неудивительно, что Парацельс выглядит таким больным. Врач в нем умирает от ярости.

Поэтому я и не попросил инспектора вывести меня из дела. И поступил так, как мне полагалось поступить -- вернулся в мотель и провел остаток дня, разыгрывая роль богача, которому не терпится отправиться на охоту. После ужина я рано отправился спать, желая получше отдохнуть, и попросил разбудить меня в шесть утра. А стоя вечером под душем, сообщил на Базу о своих намерениях.

В середине ночи небо впервые за два дня прояснилось. Я выбрался в окно и отправился в резерват пешком.

Карабин и все прочее снаряжение богатого охотника я оставил в мотеле, решив, что они мне не понадобятся. В конце концов, я ведь киборг. У меня есть фонарик с узким лучом и набор электромагнитных отмычек. Я обладаю хорошим чувством направления. И не боюсь темноты.

А еще у меня был с собой амулет на счастье -- старый отцовский охотничий нож, сбалансированный для метания (а это у меня получалось даже лучше, чем стрельба из винтовки) и с зазубренным вблизи рукоятки лезвием, так что им удобно резать, например, веревки. Я всегда прихватывал его с собой, отправляясь в охотничьи резерваты, и несколько раз он спас мне жизнь. Им же я добивал несчастных животных, покалеченных капканом или неудачным выстрелом. Теперь он был спрятан на поясе под одеждой и немного прибавлял уверенности в себе.

Я шел в резерват, чтобы тайком взглянуть кое на что. Например, на ветеринарную лечебницу Парацельса или загоны для разведения животных. И на архив Ашре. Мне действительно не хотелось возвращаться туда утром и узнавать то, что мне надо, самым тяжелым способом.