Я торопливо поднялась с лавочки, занимая положенное мне место. Руави спешили разойтись по кругу, освобождая в центре пространство для одного из очередных символов Осени.

Кленовый лист — один из сильнейших артефактов руави — традиционно зажигался (имеется в виду, начинал светиться после активации) в начале осени. Его сила оберегала лес во время суровых зимних холодов, не давая деревьям замёрзнуть и сохраняя их в том же самом виде, что и в остальные времена года. Именно от этого и пошли среди людей легенды о вечноцветущих эльфийских деревьях и лесах, в которых и зимой никогда не выпадает снег.

Эррис встал рядом со мной, легонько коснулся моей руки в дружеском и ласковом пожатии. Ждали Хранителя артефакта — того самого пепельноволосого руави, с которым я имела возможность переброситься парой слов, когда он, как самое доверенное лицо короля, забирал меня из родительского замка. Видящего. Того, с которым мне следовало бы обвенчаться в случае кончины Эрриса. Кузена Сиррина, который и должен был торжественно внести святыню в сердце заповедного леса.

В толпе руави послышались недоволно-взволнованные шепотки. Мы ждали. Напряжение всё возрастало. Я с некой тревогой взглянула на Эрриса.

— Он опаздывает, — чуть дёрнул плечами король, не отрывая взгляда от дверей в Хранилище.

— Идёт! Идёт! — пронеслось среди собравшихся. И наступила гробовая тишина.

В полном молчании руави спустился по ступеням, и пары недоумённо расступались перед ним, освобождая дорогу. Казалось, из него разом выкачали весь воздух, фигура сгорбилась, и только в стальных глазах по-прежнему горел неукротимый огонь.

Лишь теперь я заметила, что его руки пусты.

— Что случилось? — тихо спросил Эррис, шагнув к нему навстречу. Сиррин подошёл к нему почти вплотную и, глядя в лицо, отчётливо произнёс:

— Кленовый лист пропал.

Вскрики страха и ужаса раздались в толпе, стоявшая рядом со мной Найта побелела, как снег, и зажала рот руками. В её глазах была паника. И не только в её…