Хорошо, что Эррис не даром был повелителем.

— Тихо!!! — прогремел его голос, и над площадью словно повис полог безмолвия. Король со спокойным лицом, ничем не выдавая своего волнения, обратился к Хранителю:

— Ты можешь Видеть артефакт, Сиррин?

— Да, кузен, — медленно ответил мужчина. — Я уже Видел его. Только тебе не понравится то, что мне открылось.

— Покажи, — властно приказал Эррис. Руави сцепили руки, точно здороваясь, и глаза Видящего затянула серебряная плёнка. Мгновением позже она возникла и во взоре короля. Все затаили дыхание…

Никто кроме меня не заметил, как судорожно сжалась ладонь Эрриса. Потом король открыл глаза, и его взгляд резал больнее стали. Руави подались вперёд, ожидая его слов.

— Кленовый лист в спальне королевы, — наконец, словно через силу, промолвил Эррис.

Мне показалось, что на голову обрушилось ведро ледяной воды. Мир закружился, потеряв устойчивость и рассыпаясь на мириады мельчайших острых осколков. Меня подозревают в краже артефакта?! Абсурд! Этого просто не может быть!..

Но посланная Хранителем стража уже возвращалась, бережно неся в руках драгоценную святыню и гневно выкрикивая что-то мне в лицо.

Уголком зрения я заметила, как вокруг меня образовалось пустое пространство; как, словно от прокажённой, отшатнулась подальше Найта; и в глазах руави я читала презрение смешанное с ненавистью. Но больнее всего бил тот пронизывающий холод, царивший во взгляде Эрриса.

Посмотрела, не скрываясь, прямо ему в глаза.

— Это не я.

— Воровство и предательство по законам руави карается смертной казнью, — словно издалека долетел до сознания жёсткий голос Сиррина. Король вздрогнул.

Я почти не слышала своих слов:

— Ты мне не веришь?…

Эррис медленно покачал головой. Я ощутила, как во мне что-то рухнуло и разбилось навсегда, оставив после себя только незаживающую пустоту. Так и умирает любовь?…