«Вот так становятся «шестёрками»», — подумал Граф и, скользнув по молодому парню презрительным взглядом, отвернулся.

…На вечернюю оправку в туалет первыми стали выводить женщин. Как сквозь строй проходили они по узкому коридору вагона, ловя на себе жадные, голодные взгляды истосковавшихся по женским телам, мужчин. Большинство прямо прилипли к решётчатым дверям камер-купе.

— Милая, «пульни сеанс»! — крикнул кто-то проходившей по коридору молодой женщине.

— С картинками, в натуре! Век свободы не видать! — поддержал просителя сосед по камере.

— Трусики покажи! — закричали в другой камере.

— А ещё чего показать? — не поворачивая головы, спросила женщина.

— Ковырялка! — звонкими голосами кричали малолетки. — Попробуешь пальчика — не захочешь потом мальчика!

— Сопли утрите, — бросила малолеткам на ходу молодая, красивая женщина, потом снисходительно улыбнулась и, чуть замедлив шаг, подняла подол платья до пояса, оголив не только стройные ноги, но и бёдра, поражая этапников, прильнувших к решётчатым дверям камер-купе, мимо которых она проходила, белизной и размерами своих ягодиц.

Восторженный, одобрительный рёв одновременно вырвался из нескольких десятков мужских глоток.

— Что за шум? — грозным голосом спросил выскочивший из своего купе начальник конвоя с погонами старшего лейтенанта на плечах.

— Да вон, стриптиз устраивает, — кивком головы указал на женщину выводной конвоир.

— По просьбе зрителей, — добавил второй конвоир.

— Ну-ка прекрати мне здесь шоу устраивать! — заорал начальник конвоя на женщину. — Будешь безобразничать, до самого Комсомольская на оправку больше не выйдешь!

— Да ладно, гражданин начальник, пусть мужики порадуются, — засмеялась женщина. — От меня, ведь, не убудет.