А поезд мчался вперёд, мерно постукивая по рельсовым стыкам колёсными парами и мягко покачивая из стороны в сторону железные вагонные ящики, увозя всё дальше и дальше от центра страны едущих в этом поезде пассажиров…

…Пассажирский поезд сообщением Хабаровск — Комсомольск-на-Амуре, прибыл в пункт назначения ранним утром.

Минут пятнадцать тащился состав от границы станции до вокзального перрона, все, замедляя и замедляя ход пока, наконец, не остановился.

— Приготовиться на выход с вещами! — крикнул появившийся в коридоре начальник конвоя и быстрым шагом прошёл в тамбур. Вслед за ним шёл здоровенный прапорщик с кипой папок в руках. Началась выгрузка этапников из вагона.

— Первый пошёл! — зычным голосом крикнул конвоир, открывая одну из камер.

— Второй пошёл!

— Третий…

В Комсомольске-на-Амуре произошла уже тщательная сортировка этапников и распределение их по «воронкам». Малолетки и подследственные поехали в СИЗО, осужденные — в колонии по режимам.

Ехали долго. Дорога — врагу не пожелаешь: рытвины, ухабы, резкие подъёмы и такие же резкие спуски.

Машину подбрасывало на ухабах, клонило то в одну, то в другую сторону на крутых виражах и каждый раз испытывающие крайние неудобства, запертые в тёмном, железном ящике зэки, поливали отборным матом и шофёра машины, и конвой, и всех начальников вместе взятых.

А тут ещё ко всему, один из конвоиров, молодой солдат оказался любителем художественного свиста и всю дорогу от самой станции упражнялся в этом жанре искусства, насвистывая мелодии из репертуара знаменитых эстрадных исполнителей.

— Слушай, начальники, сколько нам ещё болтаться в этом ящике? — не выдержав, спросил кто-то из заключённых, обращаясь к конвоирам.

— Долго, — коротко бросил один из конвоиров, с сержантскими лычками на пагонах.