--Я тебе не брат. Я тебе -- муж,-- мрачно уточнил он.-- Хотя частенько, как например сейчас, я мечтал бы не быть им вовсе.

Чопорное, осуждающее выражение лица Мэри растворилось в слезах, которые хлынули с новой силой. Ее губы и подбородок дрожали.

--Да не плачь ты, ради Сигмена,-- устало сказал он.

--Я... я не могу остановиться,-- воскликнула она,-- потому что мой собственный муж -- единая плоть... соединенный со мною церкводарством, осыпает меня бранью с головы до ног... Тем более, что я ничем не заслужила, чтобы со мной так обращались...

--Ничем, кроме того, что ты при каждом удобном случае бежишь со всех ног жаловаться на меня иоаху.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен и начал выдвигать из стены кровать.

--Подозреваю, что и постельное белье насквозь провоняло Олафом и его толстухой-женой,-- проворчал он, доставая простыню. И тут же скривился, сорвал белье с кровати и швырнул на пол. В ту же кучу полетела и его ночная рубашка.

--К Ч это все! Я буду спать одетым. Так ты называешь себя "женой"? Хозяйкой? Почему же ты не отдала белье в стирку хотя бы к соседям?

--Ты прекрасно знаешь, почему! нет у нас денег на то, чтобы заплатить а использование их стиралки. Подобную роскошь мы сможем себе позволить, лишь когда ты наконец повысишь свой Моральный Рейтинг!

--Да как же я его повышу, если ты из-за каждой мелочи на всех парусах несешься к иоаху!

--Вот это уже не моя вина.-- Мэри снова встала в позу оскорбленной добродетели.-- Хорошей бы я была сигмениткой, если бы я погрязла в подобной многоложности, я бы жить не смогла! Сигмен все видит! Когда я стою перед иоахом, я чувствую невидимый взгляд Предтечи: он зрит меня насквозь, ему доступны все мои тайные мысли! Нет, я не сумею солгать! И тебе должно быть стыдно даже говорить со мной об этом.

--Ну и пошла ты к Ч! -- он круто развернулся и скрылся в неупоминаемой.

Там он сорвал с себя одежду и ступил под душ -- на положенные ему тридцать секунд.