--Которую ты немедленно потащишь в клюве иоаху... Хватит. Ладно, нечего возвращаться к одному и тому же по тысяче раз за ночь.
--Это ты начал разговор,-- возразила она, свято уверенная в своей правоте.
--Похоже, это вообще единственное, о чем мы можем с тобой говорить.
--Да, но не в таком же тоне!--она словно поперхнулась.
--В первый год после свадьбы мы говорили об этом иначе. А вот после...
--Но кто в этом виноват? -- закричала она.
--Хороший вопрос. Но не думаю., что нам нужно искать на него ответ -- это может быть слишком опасно.
--То есть?
--Я не намерен это обсуждать. Меня это уже не интересует.
Он сам удивился тому, что сказал. Что он имел в виду? Он и сам не знал. Это было высказывание не его интеллекта, а, скорее, всего его существа. Не Противотеча ли говорил в этот миг его устами?
--Давай спать,-- на сей раз Хэл был уверен, что говорит от себя.-- Утро вечера верносущнее.
--Но не раньше чем...
--Но не раньше чем -- что? -- устало спросил он.
--Не играй со мной в свои шибские каламбуры! Ты опять начинаешь все сначала! Ты пытаешься... пренебречь... своим долгом!
--Мой долг! -- вздохнул Хэл.-- Шиб. Да, конечно.
--Не говори со мной таким тоном! Я сама не хочу, чтобы ты занимался этим только из чувства долга. Я хочу, чтобы ты любил меня, чтобы это приносило удовольствие... Ну, хотя бы потому, что ты хочешь любить меня!
--Я получаю удовольствие от любви ко всему человечеству. Я прямо изнемогаю от этой любви. Но если я вдруг попытаюсь исполнить свой долг любви с кем-нибудь, кроме моей связанной со мной узами верносущности супруги, меня же распнут!
Мэри была шокирована настолько, что даже не нашлась, что ответить. Она просто повернулась к нему спиной. Но он, зная, что наговорил все это лишь для того, чтобы наказать себя и ее, протянул в ней руку, нашел в темноте наощупь ее плечо и...