--А как часто на деле "изучают все обстоятельства"? -оборвала его Мэри,-- часто ли? Ты не хуже меня знаешь, что судьи всегда обращаются к абсолютному закону.
--Я не разбираюсь в этих вещах,-- примирительно сказал он.-Не будь такой наивной: да, с обывателями так и поступают. Но у иерархов бывает и иначе. Я слышал о таких случаях. И я знаю, что такие вещи, как кровные связи, дружба, престиж и здоровье, а в особенности необходимость для церкводарства, являются смягчающими обстоятельствами.
Мэри даже села.
--Ты что, хочешь сказать мне, что уриэлитов можно подкупить?!
--Я никому и никогда не скажу ничего подобного,-- поспешил откреститься он.-- И я готов поклясться утраченной рукой Сигмена, что сказанное мной не содержало даже намека на подобную чудовищную многоложность. Я сказал лишь то, что необходимость церкводарству иногда может смягчить судей и дать еще один шанс.
--Да кто же будет нам помогать! -- воскликнула Мэри, и Хэл улыбнулся в темноту: хоть она и потрясена его словами, но все же достаточно практична, чтобы без промедления заняться поисками выхода из сложного положения.
Несколько минут оба молчали. Мэри тяжело дышала, как загнанное в угол животное. Наконец он решил, что с нее довольно, и сказал:
--Я не знаю никого влиятельнее Овельгсена. Но он тоже не в восторге от моего МР, несмотря на то, что в восторге от моей работы.
--Вот видишь! Повсюду этот МР! Если бы ты только сделал над собой усилие, Хэл.
--Если бы ты только не прилагала столько усилий, чтобы его понизить! -- горько продолжил он.
--Но Хэл, что я могу поделать, если ты все время с такой легкостью соскальзываешь в многоложность! Мне самой все это не нравится.