Злорадная усмешка перекосила хорошенькое личико Вилайены. Ничего, батюшка, вы ещё поймёте, какая из дочерей может по праву называться порядочной! Поймёте, когда наглый чужак опорочит скромницу-Меревин!

Чужак — он красивый… И язык… без костей. Наглость-то какая! Впрочем, Шардех уверял, будто этому Карваэну не впервой совращать невинных девиц. Очень хорошо. Пускай занимается тем, за что она, Вилайена, заплатила такие бешеные деньги.

Баронесса мимолётно подумала о значении слова «совратить». Всем известно, как это происходит. Мужчина оказывается с девушкой наедине… а потом их застают. В неприличной позе. Вверх ногами, что ли?

Ладно, вовсе незачем забивать голову подобными глупостями. Для таких вещей нанимают непорядочных мужчин. Уж им-то известно, что считается неприличным.

Кстати… Вилайена даже остановилась посреди коридора от внезапного озарения. Надо бы выяснить у Карваэна в подробностях об этих неприличных позах. А почему нет? Он ведь простой наёмник, благородством натуры там и не пахнет. А ей пригодится. Дабы не допустить ничего подобного.

Или наоборот — допустить… С подходящим мужчиной. С таким, который непременно женится на обесчещенной девушке!

Окрылённая, Вилайена почти бежала по коридору, и даже изволила широко улыбнуться старой грымзе Тамарзе. Проводив молодую госпожу взглядом, горничная тихонько вздохнула. Что ещё задумала эта непоседа?

Меревин рассеянно трогала пальчиком струны арфы. Душа была в смятении: день близился к закату, а от любимого до сих пор не пришло весточки.

А вдруг с Сейдриком что-то случилось? Упал с коня, например. Нет, так неромантично: на господина её сердца напали жуткие разбойники. Он дрался храбрее льва, но их было больше… и… ах…