— Тебе плохо? — встревожился отец, но я лишь покачал головой ему в ответ. — Прости, я не должен был говорить это тебе. Я видел запись с камер наблюдений и приказал ее…

— Где она? Пап, ну скажи, прошу тебя! — простонал я.

Отец вздохнул, и закрыл лицо руками.

— Какой же ты дурак… Я приказал Владу ее… деактивировать и вывести на свалку.

— Что?! — выкрикнул я. — Нет! Не может быть! Ты…

— Заткнись! Все это глупости! Самообман! Успокойся!

Но успокоиться я уже не мог. Сквозь боль в голове, я что-то прорычал, но спустя миг, немного совладав с эмоциями, снова спросил:

— Куда ее увезли? Говори!

— Влад оставил ее на мусорном узле нашего квартала…

Услышав это, я без раздумий бросился из дому. Вслед мне неслись какие-то слова, но они лишь тонули в грохоте сердца и в одной единственной мысли — только бы успеть. Только бы успеть… Но было уже поздно.

Тот день навсегда изменил мою жизнь, перевернув все с ног на голову. Я отыскал свою любимую в мрачной подворотне среди вони гниющей органики и мусорных мешков. Из расколотого черепа сыпались искры, а из разорванных трубок сочилась какая-то жидкость. Выражение ее лица было бессмысленным, мертвым, глаза смотрели куда-то вверх.

Мое сердце сжалось от гнева и бессилия. Значит так вот, Влад, ты ее "деактивировал"! Что б тебя…! С гневным стоном я поднял на руки тонкую фигурку и помчался к своему аэромобилю, чувствуя при этом, как к глазам подступают слезы. Как же я ее любил! Любил безумно, страстно, и этим лишь чувством питалась моя решимость. Я во что бы то ни стало, должен был ее спасти! И был лишь один человек, способный ей помочь…

В маленькой комнате царил болезненный полумрак, а воздух полнился запахами табачного дыма и химикатов. Всевозможные терминалы и компьютерные панели располагались у стен; на полу покоились толстые связки силовых кабелей и питающих трубок. Они выходили из отверстий в стене, и крепились к массивному креслу, на котором застыло хрупкое тельце девушки. Казалось, она спала, и во многом, это было именно так.