А вот это мне уже решительно не нравится. Бэлофт — клятва, которая дается лишь главе, и позволяет тому требовать беспрекословного выполнения любого, не противоречащего закону и интересам рода, желания. Такой себе поводок для особо борзых.
— С ума сошел? Причем бэлофт к финансовым делам?
— Притом, что, если я вкладываю в твою авантюру собственное состояние, то я должен быть уверен, что тебе опять не попадет шлея под хвост, как уже не единожды было.
— С тех пор я несколько повзрослел. Не находишь? — возмущенно шиплю я, хотя уже понимаю, что отвертеться не удастся, если хочу сохранить фирму.
— Возможно, и повзрослел. А вот поумнел ли, не знаю. Мои условия идут в комплекте — либо принимай все, либо ищи новых спонсоров.
Умеет дедуля ставить условия, ничего не скажешь. Но мне, по сути, деваться-то особо некуда, и дедуля это прекрасно осознает.
Глава 3. О грядущем возмездии
Не нарушай законы — другому сойдет, а тебя поймают
Оно было круглое и белое, разукрашенное в красные то ли цветочки, то ли паучки. Если я долго смотрела, эти пылающие чудовища начинали кружиться и водить хороводы, тогда я закрывала глаза, чувствуя приближение тошноты, а когда снова открывала — они стояли на месте, как ни в чем не бывало. Все-таки паучки, определенно. Цветы не могут быть настолько подлыми.
Худощавый мужчина в белом халате наклонился надо мной, закрыв головой белое нечто, и тем самым спасая от нового приступа дурноты. Потянул за веко, придерживая голову, и посветил фонариком прямо в глаз. Ай, себе сетчатку сжигай, придурок! Уберите этого ненормального! Верните мне цветочки… э-э-э… то есть, паучков!
— В сознании, — сказал кому-то за спиной. — Вы меня понимаете? Можете назвать свое имя?
— Ка… кх-х-х-р, — в горле дерет, словно те сволочные членистоногие свили там гнездо. Решаю больше не напрягаться, в конце концов, могли и сами в документах глянуть.