Когда все разошлись, Аксинья подошла к дочери. Дарья лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Мать молча присела на постель рядом с ней, потом девушка почувствовала ее ласковую руку у себя на голове. Она перевернулась на спину, явив Аксинье заплаканное лицо, и прижалась щекой к ее ладони.

— Тяжко тебе, доченька, — сказала мать, поглаживая ее другой рукой. — Дюже любила его?

— Я люблю его, мама! Жизни без него не чаю!

— Ничего, доченька, все перемелется. Люди сказывают, время лечит. Забудешь ты свово Ваньку, полюбишь другого и выйдешь за него замуж.

— Нет! — вскрикнула Дарья и заревела в голос, забилась в истерике.

— Что ты, Даша, что ты? — забеспокоилась Аксинья и вдруг страшная догадка промелькнула у нее в голове. — Дашка, да ты никак?..

— Да, мама, да! — крикнула дочь ей в лицо.

Мысли лихорадочно забегали в голове. Аксинья пыталась сообразить, что можно сделать в данной ситуации, но ничего путного на ум не приходило.

— Господи, что же делать?.. Ты, главное, отцу не говори, а то убьет!

В этот момент хлопнула входная дверь, по дому загрохотали кованые сапоги, и в спальню ввалился разъяренный отец.

— Ну, что, дочка, догулялась? А ить я предупреждал тебя!

— Не шуми, Степа, — Анисья тихонько прикоснулась к нему рукой. — Вишь, ей и так плохо.

— Плохо? — взревел отец. — А мне каково? На весь хутор ославила! Все только и судачат о том, что Ванька Востряков обгулял нашу Дашку и смылся к другой. Правда это, аль нет?

Дарья ничего не ответила, но он и сам догадался, каков мог быть ответ.

— Так! — сказал Степан Прокопьевич и сел на табурет. — Догулялась, значит!..

Некоторое время он молчал, обдумывая ситуацию. Мать с дочерью с тревогой следили за каждым его движением. Они знали, каков бывает Степан Прокопьевич в гневе…

Наконец, он хлопнул себя руками по коленям и встал на ноги.

— Значится так! Зараз я пойду к Ваньке и погутарю с им. Я не дозволю позорить свое семейство!