– Но у манти собралось данных об операциях не меньше нашего, так ведь? Не будут ли и их возможности расти вместе с нашими?

– И да, и нет. На самом деле, не считая того, что случилось с Лестером у Марша, они не удержали в своих руках ни одной системы, по которой мы нанесли удар. И ни один из кораблей Лестера не достался им целым. Мы же, со своей стороны, практически уничтожили каждый из атакованных пикетов, так что у них не было возможности передать результаты каких бы то ни было наблюдений.

Вдобавок, мы захватили множество образцов их оборудования. В большинстве случаев меры безопасности, встроенные в их секретные молекулярные схемы, сработали чертовски эффективно, а многое мы пока просто не в состоянии использовать. Шэннон говорит, что это вопрос базовых различий в возможностях наших инфраструктур. В том смысле, что нам придется изготовить инструменты, чтобы с их помощью изготовить инструменты, чтобы с их помощью изготовить инструменты, которые необходимы, чтобы воспроизвести достижения передовой мантикорской технологии. Однако, тем не менее, мы надёргали достаточно, да и, честно говоря, наша отправная точка была настолько позади, что наши возможности будут возрастать существенно быстрее, чем их.

Как я уже сказал, до операции «Удар молнии», мы приравнивали по боевой эффективности каждый их современный корабль стены к двум нашим. Основываясь на изменениях, которые мы уже внесли в наши доктрину и тактику, и учитывая насколько наша ПРО оказалась более эффективной, мы пересмотрели эту оценку как примерно один к полутора. Основываясь на текущем темпе изменения наших основных возможностей, в течении ближайших восьми стандартных месяцев или года соотношение должно упасть с первоначальных 2:1 примерно до 1,3:1. Учитывая количество кораблей стены, которые по нашим ожиданиям вступят в строй в течении ближайших полутора стандартных лет или около того, и особенно принимая во внимание то, насколько больше у нас стратегический резерв, мы имеем уверенное превосходство в военной силе.