У нас просторный дом из окаменелых кораллов. Он стоит на крошечном островке – песчинке, затерянной между Бискайским заливом и бескрайним голубым Атлантическим океаном. И хотя я очень люблю голос океана, наполняющий каждый мой день, мысль о том, что скоро я буду слышать только его, одиноко блуждая по каменным коридорам из одной пустой комнаты в другую, приводит меня в ужас.

Мы владеем этим островом – Кайя де ла Сангре (в переводе с испанского – Кровавый риф) – со времен Филиппа Второго, короля Испании. Он отдал остров нашей семье в обмен на золото, оказанные услуги и обещание дона Генри де ла Сангре никогда не возвращаться в Европу. В 1589 году, когда остров перешел в наше владение, он был одиннадцати акров в длину и пяти в ширину. Но за долгие годы из-за ветра, отливов и штормов наше достояние уменьшилось. Мне предстоит унаследовать всего лишь девять акров суши. Правда, я не променял бы их и на девяносто где-нибудь в другом месте. Здесь я родился. Я вырос в доме, который построил сам дон Генри. Конечно, без хозяйки, без детей, – это королевство, пришедшее в упадок. И все же мне жаль этих бедняг с материка, которые каждые несколько лет переезжают из дома в дом, у которых нет корней, нет своей земли, и значит, нет своей истории и ответственности за нее.

Как-то ночью отец проснулся и принялся вспоминать прошлое.

– Помнишь, когда ты был маленьким… – прохрипел он и закашлялся, – помнишь, как ты любил играть в войну?

Я кивнул.

– Ты, бывало, выбегал на галерею, взбирался на перила, указывал на море и кричал, что на нас собираются напасть пираты. А потом бросался искать врагов, которые якобы уже высадились и окружили дом. В конце концов, ты подбегал к одной из пушек и…

– И уговаривал тебя выстрелить, – кивнул я.

Отец усмехнулся:

– Твоей матери очень не нравилось, что я сохранил несколько корабельных орудий. Стоило мне уступить твоим просьбам и выстрелить из одного из них – и она злилась на меня неделями. Боялась, что нас услышат. Все никак не могла взять в толк, насколько мы от всех далеко.