Женька опустилась на корточки и сорвала стебелек. Живой. Пахнет весной.

Пространство не освещалось ничем, кроме нескольких костров. Один, самый большой, метался беспокойным пленником в железном бочонке. Вокруг него на узорчатых коврах и подушках лежали люди. Они тихо переговаривались, глядя на пламя, пили что-то из тонких бокалов и ели крошечные бутерброды, сложенные рядом на низком столике.

Стоило вновь прибывшим шагнуть в оранжевый круг, как все разом заговорили:

— Доброй дороги, Марта!

— Лунной ночи, Ник!

— Как прошла инициация?

— Где она?

Женьке почудилось свое имя. Оно металось эхом среди незнакомых ей людей. Его повторяли красивые женщины с блестящими волосами и сложными татуировками на спинах и плечах. Его передавали друг другу крепкие мужчины с узкими, как у Ника, лицами. Его шептали стоявшие тут же подростки в надежде поймать Женькин взгляд.

Ей стало неловко за свою невзрачную и уже порядком испачканную одежду. Она попыталась спрятаться за спинами спутников, но Марта взяла ее за плечи и подвела почти вплотную к дышащему жаром бочонку. Только тут Женя заметила, что женщина переоделась. Когда? Они же не расставались ни на секунду — все вместе шли от лифта.

На Марте снова было шелковое платье. На этот раз — длинное, шоколадное, открывающее руки и плечи.

— Дорогие мои, — она говорила не громко, но каждое ее слово разносилось по залу, словно усиленное спрятанным в одежде микрофоном, — наконец-то случилось то, чего мы так ждали все эти месяцы. Наша сестра с нами. Она уже прошла первую часть инициации, и я не могу вспомнить случая, чтобы кому-нибудь из нас с ходу удавалось достичь столько, сколько смогла Женя. Ее способности развиваются с удивительной скоростью. Пройдет совсем немного времени, и наш народ будет гордиться одной из самых сильных своих дочерей!