Росин снова промолчал. Подобная история повторялась за время истории государства российского не раз и не два — когда, прикрываясь громкими словами о высших целях, страну втравливали в кровавые авантюры ради чьих-то мелких шкурных интересов. Конечно, Прибалтика, как всегда, окромя надувания щек никакого сопротивления России оказать не способна, но… Несколько излишне храбрых придурков обязательно найдется, без сражений не обойтись — а стоит ли рисковать жизнью даже одного-единственного русского воина, если для страны из этого никакой пользы не видно? Выход к Балтийскому морю и возвращение Ливонии в лоно прародины — это лапша на уши будущим историкам. А на самом деле митрополиту хочется подмять под себя прибалтийские епархии, и уже самому решать — а разрешать ли там возведение костелов и молельных домов, и сколько брать золота за такое разрешение? Псковским купцам — единолично возить товары по Нарове и Чудскому озеру к своему городу по Балтике. Боярам же хочется прибрать новые, густонаселенные поместья, принадлежащие ныне римскому престолу и Ливонскому Ордену, добыть лишней славы и наград в схватках с не очень опасным врагом.

— Но государь силы Руси тратить на освоение Ливонии не желает, — словно отвечая мыслям Росина, продолжил Толбузин.

— Коли дань платить обещаются исправно, и главенство Москвы над собой лифляндцы признают, так чего копья ломать? — пожал плечами хозяин. — О чем спорить?

— Изгнать давно пора схизматиков немецких с земель наших исконных! — заиграл желваками боярский сын. — Рыцарей поганых, что столько раз горя на наши земли приносили, лжесвященников, что имя Господа нечестивыми молитвами поганят!

Звучало это, конечно, красиво.