Руори пристально смотрел на священника.

– Я был бы счастливо побеседовать с вами еще, сьнер, – сказал он, надеясь, что выбрал верную формулу обращения. – Сейчас редко можно встретить человека, знающего историю, а не мифы.

– Обязательно, – сказал дон Карлос. – Окажите честь.

Доньита Треза нетерпеливо переступила с ножки на ножку.

– У нас есть обычай танцевать.

Ее отец рассмеялся.

– О да! Юные дамы слишком долго ждали. Терпение дается им нелегко. У нас есть довольно времени продолжить беседу завтра, сьнер капитан. А теперь – музыка!

Он подал знак. Вступил оркестр. Некоторые инструменты были похожи на маурийские, некоторые казались незнакомыми. Сама музыкальная гармония отличалась… что-то подобное встречалось в Стралии. На руку Руори легла ладонь. Он посмотрел на Трезу.

– Поскольку вы меня не приглашаете, могу я быть столь нескромной и пригласить вас?

– Что значит «быть нескромной»? – поинтересовался он.

Она покраснела и попробовала объяснить, но ничего не получилось. Руори решил, что это очередная местная моральная концепция, которой не было аналога в моральном спектре мореходов. К этому времени мейканские девушки и их кавалеры уже вышли на середину зала. Несколько секунд Руори наблюдал за парами.

– Это незнакомый танец. Я не знаю движений. Но, кажется, я быстро научусь.

Она скользнула в его объятия, и это было приятно.

– У вас хорошо получается, – сказала Треза минуту спустя. – У вас все так пластичны?

Лишь немного спустя он понял, что это комплимент. Но будучи истинным островитянином, он воспринял вопрос буквально.

– Мы много времени проводим в море. Чувство ритма и равновесия – необходимые качества, если не хочешь постоянно падать в волны.

Она наморщила нос.

– Довольно, перестаньте! – засмеялась она. – Вы такое серьезный, как С'Осе в соборе.