Они выбрались из «форда», похрустывая свежим снегом, неспешно направились к парадному входу заведения. Костяй немного волновался, Зэф был сама невозмутимость. Тем не менее оба знали, что с пустыми руками они отсюда не выйдут.
- Терпеть не могу громкой музыки.
- Да брось ты! Наоборот, весело. Ты, главное, внимательно присматривайся. Тут же кругом сплошное кино! - Миша Шебукин азартно покрутил головой, восхищенным взором проводил продефилировавшую мимо высокую девушку. Стройная фигурка, лаково сияющие чулочки, платьице из тех, что называют «в облипочку», и, разумеется, гулливеровские каблучки. - Ну? Как тебе это? Чем, скажешь, не Голливуд?
- Не знаю. - Стас в сомнении покачал головой. - Мне наши местные «голливуды» больше напоминает гарлем.
- Так вся наша жизнь гарлем, что ты хочешь! - Мишаня вывел приятеля на балкон, умиротворенно оперся на лакированные перильца. Внизу колыхалось море голов, ревела хип-хоповая музыка. Молодежь танцевала безыскусно и самозабвенно, дамочки более солидного возраста, как встарь, выплясывали вокруг сумочек, ищуще поглядывали вокруг. Откликаясь на бухающий ударник, ягодицы и грудки танцующих выделывали свои незамысловатые па, руки, украшенные браслетами, фенечками и новомодной татуировкой, то и дело взмывали вверх. Певцам из колонок в голос подпевали.
- Видишь того задастого пузана? - Мишаня указал пальцем вниз. - Пахан местной братвы. Из мелконьких, ясное дело, но чувствует себя полным хозяином. То есть он и впрямь полный, только не хозяин, а брюхан. Я на него без смеха глядеть не могу.
- Чем он тебя так смешит?
- Так ведь даже пузо нормальное не отрастил, а туда же! Сбоку присмотришься - точь-в-точь беременная кухарка. Или вон та старушонка бритоголовая. Думаешь, сколько ей лет?