- Ну… Лет под сорок, наверное.

- А шестьдесят два не хочешь? Кроме того, в тылу - четверо детей и восемь внуков.

- Ты серьезно?

- А то как же! Я же говорю - кино! Видал, как выплясывает! На ногах лосины, на поясе пейджер - блеск!

Стас искоса взглянул на Шебукина. Конопатое личико напарника светилось совершенно детской радостью. Он ничуть не шутил, ему действительно здесь нравилось.

В «Кандагаре» Михаил появился сравнительно недавно, однако в коллектив влился без особых хлопот, в сыскное дело вошел плотно и легко, как болт, угадавший под родную резьбу. Возможно, последнему обстоятельству в немалой степени способствовали годы, отданные Мишаней родной милиции. В составе бригад ОМОНа Шебукин неоднократно ездил в Чечню и Дагестан, а позже, поступая на работу в охранное агентство, без особого стеснения признался, что в последнюю из командировок ехать наотрез отказался. Во-первых, предчувствия возникали недобрые - с этаким мертвецким запашком, а во-вторых, успел усомниться в пользе подобных выездов, в которых, седея и стервенея, ребята начинали ненавидеть собственных политиков больше, чем боевиков. Была, впрочем, и третья причина - вполне прозаическая и понятная: Мишаня попросту психанул, когда начальство по собственному почину решило удлинить срок командировок до полугода. Взял да наорал на тех, на кого орать было не по чину. Ему ответили, а он хлопнул заявлением о стол. Кстати сказать, вместе с Мишаней рапорты об увольнении подала чуть ли не половина всего состава.

- Хрена лысого мы там делаем? - любил возмущаться Мишаня. - Это ведь даже не феодальный, а рабовладельческий строй. Мы с ними все равно как в параллельных мирах. Скажем, голову отрезать - для них обычное дело, держать в зиндане десяток другой пленников - вовсе замечательно. Мы тракторы с «КамАЗами» эксплуатируем, они - мускулы рабов. Как говорится, каждому свое. Или те же нефтяные заводики.