— Такой суммы вы набрать не сможете? — словно поняв ее, спросил брюнет.

Галина энергично закивала.

— Какой суммой вы располагаете? Она снова замычала.

— Кричать не советую, — предупредил он и отодрал скотч.

— Двенадцать тысяч, — морщась от боли, сипло проговорила Галина.

— Где?

— В сейфе, в спальне.

— Код?

Стоявшая у прикрытой двери ванной комнаты Людмила услышала два приглушенных хлопка.

— Кого надобно? — подойдя к входной двери, недовольно спросил рыжий детина с трехдневной щетиной.

— Бонжур, — услышал он мужской голос. — By пэрэтэ ке же фюм?

— Что? — детина вытаращил глаза.

— By пэрэтэ ке же фюм? — насмешливо повторил мужчина за дверью.

Детина, щелкнув замком, распахнул дверь.

— Что в переводе означает, — весело проговорил стоявший перед дверью высокий подтянутый смуглолицый мужчина в белом костюме, — разрешите закурить. Из всего французского у тебя получалось понятным только это.

— Полковник, Артур! — взревел детина и, шагнув вперед, обнял гостя.

— Эй, — засмеялся тот, — Русич, переломаешь ребра. Не для того я берег головушку, чтобы на родине сгинуть в ручищах своего подчиненного.

Федор отпустил Артура, отступил на шаг, тряхнул головой.

— Точно ты, — улыбнулся он. — Живой. А ведь вроде как разговор шел, что ты где-то в Африке остался.

— Не всем разговорам нужно верить, — усмехнулся Артур. — Тем более что я уезжал из матушки-России только для того, чтобы вернуться. Ты давно дома?

— Два года назад был с тобой в Сьерра-Леоне. Помнишь? — Русич оттянул ворот рубашки, показал широкий шрам на мускулистой груди. — Против комаджоров дрались. Потом президента, как его, гада?

— Кабба, — подсказал полковник.

— Во, — кивнул Русич. — Он, пес. Его скинули, ты тогда осколок в спину поймал, и тебя куда-то увезли. Вот и я через неделю нарвался. Три месяца провалялся в городе Зими, у границы с Либерией, а потом нас вернули…