— Хорошо, что живой. — Артур похлопал его по плечу. — Африка с тех пор, как там научились убивать, постоянно воюет. И климат далеко не наш. Особенно тяжело приходится русским.

— Точно, — кивнул Русич. — Я, когда первый раз туда прибыл, думал, Богу душу отдам. То жара, то дожди льют. Знаешь, — он широко улыбнулся, — когда в Россию вернулся в феврале, чуть не заплакал. Снежок, морозец. Никак надышаться не мог. Поехал за деньгой большой, а вернулся… — Он махнул рукой. — И растерялся. Чем заниматься, не знал. Как будто в другой мир попал. Если честно, было желание в иностранный легион вступить. Но… — Русич криво улыбнулся. — Не для меня курсантом быть. К тому же — как вспомню, что ты рассказывал… Вовремя одумался.

— Ты принял мудрое решение, — кивнул Артур. — И давай закончим воспоминания. Хочется по Москве пройтись, просто прогуляться. Год назад я заскакивал в столицу, еще до кризиса. Сейчас, наверное, многое изменилось. Хотя, когда ехал сюда, вроде все так же. Поедем, заодно перекусим где-нибудь.

— Так у меня, — признался Русич, — в кармане вошь на аркане.

— Давненько мы не общались, — улыбнулся Артур. — Убери вещи, — он кивнул на чемодан и сумку, — и тронулись. Жизнь, Федор, продолжается.

— Волчара, — входя в кухню, стриженый парень в спортивном костюме довольно улыбнулся, — ништякподработали.Сейчас можно…

— Подвезло нам с тобой, — снимая закипевшую кружку с чифиром, кивнул тот.

— Людка — деваха башковитая и в деле другому фраеру фору даст. Где она наблатыкалась так махаться? — удивленно спросил он.

— Как только карате разрешили, — ответил парень, — она стала в платную секцию ходить и меня туда затащила. Я считал, что бугор все эти кьякалки. Но потом понял.

— Например, я всегда говорю, — перебил его Волчара, — что опасней уличного баклана нет. Разумеется, если он по жизни хулиган и рос на улице. А все эти выкрики и удары ногами в голову — фуфло голимое. Порой в кино смотришь: он его с разворота по челюсти носком ноги садит, а тот стоит — и только брызги в разные стороны. Пока крутишься, любой увернуться успеет. Блевотину кажут, а мы рты раскроем — и сопли пузырями. Китаец тоже, наверное, каратек? Потому что кликуха такая. Из него азиат — что из меня негр, — хохотнул он.