Пахло сандалом.

А взлохмаченный, утомленный постельными битвами, всемогущий маг Илларион любовался точеной фигуркой своей девушки Моники. Рыжая красавица как раз покинула любовное ложе, набросила на плечи, тронутые легким золотистым загаром, полупрозрачную тунику из египетского хлопка и подошла к окну, грациозно покачивая стройными бедрами. Замерла, коснувшись пальцами портьеры, залюбовалась рассветом. А тот воцарялся над Адриатикой.

Илларион улыбался: утренние лучи насквозь просвечивали одеяние Моники и позволяли созерцать ее прекрасное тело. Именно поэтому девушка часто так делала — разрешала солнцу оголять ее перед магом. Потому что сдержать свою мужскую природу в такие моменты Илларион не мог, хоть и был самым крутым на свете чародеем…

А в этот самый миг, в соседнем параллельном мире могучий ведун Зарин безнадежно скучал. В последнее время все у него складывалось именно так, как оно и должно быть в идеале у темного мага: весь Бело-Синий мир покорился ему — короли, бароны, лорды, герцоги и бояре, их войска и их подданные. Даже Северный Союз Абсолютно Несогласных Шейхов (ССАНШ) подчинился и в знак верности совершенно бескорыстно передал в полное и неограниченное владение Зарину все свои нефтяные скважины вместе с насосами и обслуживающим персоналом.

В общем, нечего было больше делать великому магу Зарину. Оставалось лишь сидеть на нефритовой подушке, улучшающей кровообращение, на троне, сложенном из белоснежных яхт строптивых олигархов, и тоскливо взирать на Бело-Синий мир, что простирался у его ног и был готов исполнить любой приказ и любой каприз своего мрачного повелителя.

А ведь желалось Зарину только одного — вновь и вновь строить козни, воевать и побеждать в нечестной борьбе, покорять новые земли, низвергать князей и императоров, ставить свою ногу, облеченную в тяжелый сапог, украшенный изысканными платиновыми пряжками, на их окровавленные головы и слышать из уст их войск: "Слава величайшему, могущественному, непотопляемому Зарину!"