Утром в Ольховниках и выше, в Высоком Ущелье, промозглый серый туман ещё держался какое-то время, а потом неожиданно и почти сразу исчез, растворился, растаял в лучах солнца. Внимательно и с каким-то недоумением осматривали люди поле недавнего сражения: прямо перед ними лежал убитый Карг, и жёлтые длинные волосы его были покрыты кровью; поодаль покоилось тело дубильщика — как герой он принял смерть в открытом бою. Дом в самом конце деревни, который не успели поджечь Карги, ещё тлел, но пожар не охватил всё селение — сразу после битвы люди затушили пламя. Рядом со старым, могучим тисом нашли, наконец, и Дени, сына кузнеца, целого и невредимого, но немого, как камень. Все знали, что сделал для них этот отрок — они взяли Дени под руки, отвели его в дом отца, потом послали за ведьмой — надо было исцелить мальчика, вернуть к жизни того, кто спас их, ибо только четырёх несчастных погубили Карги, и только один дом сгорел в огне.

Железо не коснулось Дени, но он не мог ни говорить, ни есть, ни спать; казалось, что он даже не видит и не слышит тех, кто пришёл за ним. Увидев Дени, тётка сказала только: «Он надорвался». Она ничем не смогла помочь ему.

И пока он так лежал — ни жив, ни мёртв — слухи о нём распространились по всей Нортфордской Долине и Восточному Лесу, потом перевалили через Высокую Гору и достигли, наконец, Великого Порта. Так или иначе, но на пятый день после битвы в Артмуте в Ольховниках появился странник. Был он ни молод, ни стар, закутан в плащ с головы до ног и нёс в руке огромный посох из ствола дуба. В человеке этом сразу признали мага и направили к дому кузнеца. Оставив в избе только отца и тётку, маг склонился над постелью Дени. Он не сделал ничего такого: просто положил свою руку на лоб больного, а потом слегка коснулся его губ.