Дени сел и стал медленно озираться по сторонам. Ещё через минуту он смог говорить. Первым к Дени вернулось чувство голода. Ему дали немного поесть и попить, и он снова прилёг на своё ложе, не сводя со странника пытливых глаз.

— Сдаётся мне, что Вы — человек необычный, — после недолгого молчания сказал кузнец.

— Необычен этот мальчик, а не я. Рассказы о его деяниях достигли даже Ре Альбы и стали известны мне. Я пришёл сюда, чтобы дать твоему сыну имя.

—  Брат, это же Огион Молчальник из Ре Альбы. Землетрясения подвластны ему, — прошептала ведьма.

— Сэр, — начал кузнец, который нисколько не был смущён столь высоким именем, — моему сыну только в будущем месяце исполнится тринадцать, а крестить его вновь и сделать мужчиной мы хотели не сейчас, а в конце зимы, на праздник Великой Масленицы.

— Надо дать ему новое имя как можно скорее, — повелел маг, — ибо опасно долго держать во Тьме Невежества того, кто рождён для Света. Я вернусь сюда скоро, окрещу его, и возьму с собой. Если ты не против, конечно?

Тихо и спокойно говорил Огион, но такая уверенность сквозила в его словах, такая скрытая сила, что даже упрямый, твердолобый кузнец согласился.

В день тринадцатилетия Дени, ранней осенью, когда листва превратилась в золото, Огион вернулся из странствий по горам Гонт — и Крещение состоялось. Ведьма лишила мальчика имени Дени, которое дала ему при рождении мать, и теперь без имени и совершенно голый он вошёл в холодные воды реки Ар. Вошёл там, где река несёт свой безудержный поток среди гигантских валунов, поднимаясь над самыми высокими холмами Нортфордской долины. Когда он входил в воду, облака скрыли солнечный лик, и огромная тень нависла над землёй. Весь дрожа от холода, он медленно пошёл к другому берегу: прямой и стройный, высоко подняв голову, как и подобает любому неофиту, который должен пересечь эту ледяную, но животворящую влагу; будущий Маг шёл к своему крестителю. Наконец, он добрался до берега. Огион Молчальник подал ему руку и прошептал истинное имя его. И имя это было — Джед.