Хотя, возможно, во мне просто говорило уязвленное самолюбие. Дело в том, что я-то, признавая все Жорины достоинства, считала его обыкновенным кобелем, из-за чего мы, собственно, и развелись в свое время. Но объективности ради должна была признать, что Ольга во многом права.

– Одним словом, его содействие никоим образом не повредит расследованию, – добавила я, и Светлана Алексеевна окончательно успокоилась.

– А теперь расскажите, пожалуйста, все, что вам известно об этой любовнице, – попросила я. – Я понимаю, насколько это тяжело для вас, но это необходимо.

– Я тоже все понимаю, – тихо проговорила Светлана Алексеевна. – Ее зовут Ирина Канарейкина, и она живет в одной из квартир Василия. Как мне ни стыдно в этом признаться, но я следила за ними. Один раз увидела Василия случайно с ней. Он держал ее под руку, а потом они сели в его машину и поехали. Я тут же поймала такси и велела ехать за ними. Он привез ее в ту квартиру. Представляете, в квартиру, которая предназначена для Наташи!

– Что значит – для Наташи? – спросила я. – Это ее квартира? Она там прописана?

– Нет. Дети прописаны вместе с нами. Но Василий обещал, что впоследствии эта квартира достанется Наташе, а другая – Вите.

– Обещал на словах? А завещания составлено не было?

– Было. По завещанию все поровну делится между нами троими – мной, Наташей и Витей. Поровну, я имею в виду, деньги. Мне остается наш дом, а те две квартиры получают дети.

– А машина? Кстати, какая у вашего мужа была машина?

– «Форд-скорпио». Так как никто из нас машину водить не умеет, то по условиям завещания, она должна быть продана, а деньги опять же поделены поровну на троих.

– Понятно. А давно ваш муж составил завещание?

– Около года назад.

– Он что, предчувствовал свою смерть?

– Нет, просто он был предусмотрительным человеком.