– А она вульгарна? – спросила я.

Взгляд Светланы Алексеевны был настолько красноречив, что я не стала больше интересоваться имиджем Ирины Канарейкиной. В конце концов, я ее увижу сама. И надо торопиться, пока она не съехала. Ищи ее потом!

– Кстати, Светлана Алексеевна, откуда вы знаете, как зовут эту девушку?

– Я навела справки… Заплатила одному человеку, он все выяснил. Ирина Канарейкина, приехала из Ершова, нигде не учится и не работает.

– То есть была полностью на содержании вашего мужа? – уточнила я.

– Выходит, что так, – вздохнула Светлана Алексеевна. – Ах, боже мой, как же глупеют мужчины после сорока лет! Как они бросаются на молоденьких, считая, что мы еще ого-го, раз на нас такие девочки смотрят! А те смотрят-то им в кошелек! А эти ходят гоголем! Обидно! Я ему лучшие годы отдала, а теперь не нужна стала! – она прижала уже совсем мокрый платочек в глазам.

– Вы несправедливы, – мягко сказала я. – Как бы он ни относился к этой Ире, имущество-то свое оставил вам и детям. Заметьте, вашим детям!

– Это, конечно, так, – согласилась Светлана Алексеевна, – и спасибо ему за это, но по-женски-то знаете как обидно?

– Тут я вас понимаю, – задумчиво сказала я, вспомнив, как однажды, много лет назад, вернувшись домой раньше обычного, застала своего тогда еще горячо любимого Жору в объятиях какой-то соплячки…

Не стану описывать свои чувства, повторю только – в этом вопросе я Светлану Алексеевну понимала очень хорошо.

Теперь-то Жора козликом скачет вокруг меня, который год скачет, уверяя, что всегда любил только меня… Да вот я уже не та. Что-то омертвело во мне после той истории, и, если честно, я за все эти годы так и не смогла больше влюбиться по-настоящему.