Ольга и Светлана Алексеевна переглянувшись, притихли, заметив мое погружение в воспоминания. Ольга-то, конечно, поняла, о чем я думаю, да и Светлана Алексеевна наверняка догадалась, по какому поводу я вдруг помрачнела. Злясь на саму себя за это – не хватало еще, чтобы они начали меня жалеть! – я быстро вытряхнула всю эту херь из головы и бодрым голосом сказала:

– Так, ну адресок-то давайте!

Светлана Алексеевна продиктовала мне адрес, и я решила навестить Ирину прямо завтра.

После этого я распрощалась с этой парочкой, которая осталась у Ольги, видимо, скорбеть и оплакивать свои несчастные женские судьбы. Два ладно, мне-то что! Лишь бы без алкоголизации обошлось. Хотя Мирошникова, по-моему, из тех, кто при слове «водка» морщит носик, и иногда отпивает лишь глоток-другой дорогого мартини, поскольку от шампанского у них сильнейшая головная боль.

На следующее утро я первым делом отправилась к Жоре Овсянникову на работу. После командировки мне как раз полагалось три дня выходных, и я могла не появляться в своем спорткомплексе, где веду занятия по шейпингу, а также по самообороне.

Добравшись до отделения на своем «Ниссане», я поднялась и, постучав, открыла дверь Жориного кабинета.

– Привет! – улыбнулась я, заглядывая внутрь.

Майор Овсянников сидел за своим столом и занимался как раз тем, чем и подобает старшему следователю УВД – строил из спичек домик. Он уже выстроил его довольно высоким и отчаянно старался, чтобы домик не рухнул, Каждую новую спичку клал с величайшей осторожностью.

Увидев меня, он вздрогнул, тут же смахнул все спички в коробок и постарался принять серьезный вид.

– Здравствуй, Поленька, с приездом. У тебя что-то случилось?

Жора уже давно привык к тому, что если я появилась у него на работе, то это неспроста.

– Да не то чтобы у меня, – небрежно сказала я, усаживаясь на стул. – Об убийстве Мирошникова слышал?