– Ах ты дрянь! – ахнула Наташа и рванула вперед.

Нам с Геннадием пришлось встать двойной баррикадой, чтобы не дать сцепиться двум разошедшимся женщинам.

Сцена, надо сказать, была еще что надо. Давно я не видела более безобразной.

– Красотка нашлась! – вопила Наташа. – Только и умеешь, что перед мужиками ноги раздвигать!

– А твои никто и раздвинуть не хочет, вот ты и бесишься! Нашла себе какого-то додика!

Чулков, поняв, что этот эпитет относится к нему, на мгновение застыл, но потом все же взял себя в руки, решив не уподобляться этим колхозницам.

– А ты… А ты… – Наташа задыхалась, видимо, уже не находя новых оскорблений для Ирки.

Та же, подбоченясь, победно смотрела на нее и продолжала поливать Наташу грязью. Надо признать, я недооценила многообразие ее словарного запаса. Правда, он оказался слишком… специфическим, но все же меня впечатлило.

– Кочерга кривая! Слониха беременная! Крокодил очкастый! Пугало коротконогое! Кобыла недое… я!

Услышав последнее определение, не выдержала я.

– Молчать! – резко крикнула я, так, что мой окрик остановил Ирку, и очередным оскорблением она просто захлебнулось от неожиданности.

Нам так и не удалось услышать еще один перл из ее богатого набора нелестных эпитетов.

– Чтоб через минуту духу твоего тут не было! – категорически заявила Наташа, переводя дыхание.

Ирка тоже дышала тяжело после выплеснутого. Тут очень уместно встрял Геннадий.

– Девушка, простите, Ирина вас зовут, кажется? – обратился он к Ирке, беря ее за руку.

– Ирина! – огрызнулась та.

– Я хотел бы вам предложить вот такой компромисс: мы понимаем, что все это для вас неожиданно, что вам нужно собрать вещи и все такое. Поэтому давайте мы сейчас уйдем, а вы тихо-мирно съедете завтра, скажем, к двум часам дня.

– С утра! – вставила Наташа.

Чулков недовольно посмотрел на нее.