Я насмешливо смотрела на открывающую и закрывающую рот Наталью, бывшую в тот момент похожей на жирную рыбу. Ирка вообще прижалась к вешалке, закрыв рот кулачком и наблюдая за происходящим с ужасом.

– Я… вас… не узнала, – смогла она наконец-то выговорить каким-то жеваным голосом. – Не поняла, что вы сестра… Я плохо вижу, да еще очки запотели с мороза, да и выглядите вы не совсем так, как ваша сестра. Одним словом, вы меня извините.

Тут она замолчала несколько обескураженно, видимо, соображая, почему это так получилось, что она явилась сюда такая воинственная, а теперь извиняется.

После этого взгляд ее медленно перенесся на Ирку, так и прилипшую к вешалке.

– А-а-а… – зловещим шепотом протянула Наташа. – Вот она! Так это ты и есть Перепелкина?

– Я Канарейкина, – поправила Ирка.

– Какая, к черту, разница! Ну конечно! Как хозяйка здесь разгуливает! Шалава подзаборная!

Она попыталась кинуться на Ирку, но я перегородила ей дорогу, а Геннадий схватил сзади за воротник.

– Пустите меня! – голос, надо признать, у нее прорезался довольно быстро. Обычно после моих ударов в себя приходят дольше. – Пустите, я с ней разберусь! Шалава малолетняя! Приживалка! Проститутка! – голос Наташи перешел в визг.

– Да чего ты орешь? – неожиданно очнулась Ирка и встала, подбоченясь. – Ты вообще кто?

– Я… Я… – задыхаясь, Наташа рвалась к Ирке. – Да это моя квартира, в которой ты живешь, бесстыжая! А ну-ка немедленно собирай свои манатки и катись отсюда, пока я тебе шею не свернула!

– Наташа, ты ведешь себя как базарная женщина! – попытался урезонить свою нареченную Чулков.

Но тут и в Ирке проснулось ее пупырловское происхождение. Вспомнив о своем природном потенциале, она набрала в легкие побольше воздуха и закричала:

– Я тебе сейчас сама шею сверну, корова жирная! Свинья очкастая! Сначала в зеркало на себя посмотри, а потом выступай!