"Интересно, можно научиться писать так, чтобы твоя эмоция транслировалась читателю? — подумал я. — Чтобы тот, кто возьмет книгу, тоже ощутил тот вселенский покой, что охватывает человека в горах?"

— Все хорошие актеры — эмпаты. — Вдруг сказал Макс. — Я посоветовал Кулешко отдать дочку в какой-нибудь театральный кружок… Кстати, хорошие писатели — тоже…

Ирисы Итиль-Ийлинта

— У тебя есть что-нибудь про темных эльфов?

— Чего?! Каких эльфов? Ты — псих?

Макс — сволочь редкостная. Я ничего не имею против эльфов. Даже темных. Но зачем звонить человеку в первом часу ночи? Так и хочется стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Если бы он появился в моей комнате не в форме назойливого телефонного звонка, а, так сказать, во плоти, я бы его стукнул.

И меня бы оправдали.

Любой нормальный милиционер понял бы.

Приходит, значит, человек с работы, ужинает. Отписываться сегодня не надо, газету сдали. Можно спокойно поиграть в "Дьяблу".

Играю, никого не трогаю. Кроме монстров, конечно. Но монстры для того и существуют, чтобы их трогать. Желательно — чем-нибудь колюще-режущим. А тут — звонок. И, как назло, именно в тот момент, когда мой Палладин наконец-то добрался до очередного "босса". Жизни осталось — с гулькин нос, девочку мою, лучницу-красавицу, уже грохнули, реанимировать надо…

Я от звонка чуть не подпрыгнул, еле-еле успел на "паузу" нажать…

Макс, видно, почувствовал, что я не испытываю особой радости, и начал извиняться:

— Сань, ты не злись. Я просто раньше позвонить не мог. В Тюмень ездил, застрял на трассе. Поставил машину на стоянку — и сразу тебе позвонил. Ты, это, приходи завтра после работы. Часам к семи. Будут бараньи ребрышки с чесноком…