Тут приборчик пискнул и, наконец, отозвался голос оператора:

− Слушаю.

− Барышня, у нас тут соседи шумят, − пропыхтела я сварливо, копаясь в стоявшей на комоде шкатулке с дешевой бижутерией.

− Ты свихнулась? — выдохнула Рада, подпрыгивая на постели.

В недалекую голову девчонки, вероятно, наконец-то пришло понимание, что старшая сестра без зазрения совести копается ее личных вещах. Подобное, безусловно, не могло не воз-мутить исключительно гордую Радкину натуру.

− Понимаете, − не обращая внимания на возмущенный возглас, затараторила я собесед-нице в зеркальном коммуникаторе, − уже почти два часа ночи, а они тут что-то празднуют. Музыку включили на всю улицу!

Не останавливаясь ни на мгновение, я бросилась к гардеробу и в бешенстве сдернула с вешалок платья.

− У тебя все нормально с головой?! — заорала младшая сестра, подскакивая ко мне. Она встала грудью на защиту неряшливых полок шкафа, не давая подобраться к содержимому.

− Тихо! — рявкнула я, и Рада отпрянула от моего свирепого взора, как от пощечины, вмиг замолкая. Сестра сиротливо уселась на кровать и пустила слезу, прижимая ко рту ладош-ки.

− Назовите мне адрес, − между тем, любезно попросила девушка-страж, прекрасно раз-личив доносившиеся вопли. Записав наши улицу и номер дома, она вежливо пообещала: — Ждите.

− Девушка, только поскорее, а то очень спать хочется! — поторопила я, и услышала ко-роткие гудки.

Одним махом я вышвырнула с полок гардероба многочисленное разноцветное барахло, которое на нормальную одежду тянуло с большой натяжкой. На пол слетел припрятанный за вещами девичий дневник, куда сестра записывала все свои сложные и тонкие переживания.

− Что ты делаешь? — тихо подвывала Рада, раскачиваясь взад-вперед, как будто пела мантру.

Изображая отчаянье, она поджала колени к подбородку и обняла их руками, принимая невероятно жалобный и оскорбленный вид. Наверняка, завтра мне будет отчаянно стыдно, но сейчас одного взгляда на циферки часов, отраженные в квадрате зеркального коммуникатора, хватило, чтобы понять — времени осталось в обрез.