− Хорошо! — я собралась отключиться.

− Еще, Птаха, — остановил он меня, − никаких стражей! Поняла меня? И постарайся быть тише, чтобы твой строгий отец не проснулся.

Я промолчала, сжав зубы.

− Ясно?! − потребовал он ответа. Тут снова раздался звон, легкая занавеска всколыхну-лась. Ослепительная молния рассекла темноту, и в стену вонзился маленький магический ша-рик, оставив после себя дырочку и выпустив зеленоватый кислый дымок. У меня из ослабев-ших пальцев едва не выпал коммуникатор.

− Да! — почти выкрикнула я.

− Три минуты. И очень тихо, — напомнил он, в следующее мгновение коммуникатор за-тих.

Не вызывать стражей? Как же!

Бросившись по коридору в комнату сестры, я на ходу набирала номер городской службы безопасности и порядка. Мои торопливые, но осторожные шаги прошелестели по полу, под ногами деликатно скрипнула паркетная дощечка.

В динамике коммуникатора заиграла скрипичная соната, и приятный голос вежливо по-просил дождаться ответа. 'Наш звонок очень важен для нас', - ласково оповестили меня. Ко-нечно, важен! Вдруг я пожалуюсь на шумевших соседей? Ведь, если заявить, будто всю мою семью собираются перестрелять, ни в жизни стражей не дождусь. Нет, они, конечно, приедут потом, но с каталкой для трупов.

Я ворвалась в неопрятную комнату Рады, щелчком пальцев разбудив световой шар, и плотно закрыла дверь, чтобы до родительских ушей не дошел шум. В спальне царил настоящий кавардак. На спинке кресла высилась гора грязной одежды, на столе пылились старые учебни-ки, и вторую седмицу засыхали шкурки от апельсинов. Из распахнутого гардероба вывалива-лись вещи, сиротливо свешивались рукава свитеров и чулки.

Сестра заворочалась на кровати и приподнялась на подушках. На сонном личике отразилось недовольство.