— Очень глупо, Птаха! — процедил мужчина и резко без жалости толкнул меня.

Я бы без сомнения вмазалась носом в острый край металлического почтового ящика, ес-ли бы внезапно не распахнулась дверь. На пороге выросла мощная фигура отца в пижаме и ха-лате. Врезавшись в его мягкий живот, я едва не рухнула на пол, но родитель крепко схватил меня за локоть, помогая устоять.

— Что здесь происходит? — сердито вопросил он, грозно свернув глазами.

В этот момент автокар стражей, выкрашенный в белый цвет и с синими широкими полосами на дверях, остановился. В темноте переливались разноцветные фонари сирены, и на дорожке появился блюститель порядка. С изумлением отец проследил за его приближением.

— Нам позвонили с жалобой на вас, — еще на подступах к крыльцу объявил гость, худой и высокий, в нелепо коротких форменных брюках.

— На нас?! — грозно прогрохотал отец, наградив меня гневным взором.

Сейчас его возмущение меньше всего могло испугать меня, трясущуюся осиновым лис-том.

— Дочь?! — призвал он меня к ответу.

Борясь с оторопью, я открыла рот, пытаясь лихорадочно придумать правдоподобное объяснение ночным безумствам, но в руке заорал коммуникатор, заставив меня вздрогнуть. Трясущимся пальцем под убийственными взглядами двух мужчин я нажала вызов и прижала аппарат к уху.

— Прямо сейчас, — приказал холодный голос, — солги что-нибудь.

— Что? — сдавленно промычала я, испуганно таращась на свои босые ноги.

— Неважно, — отрывисто произнес мужчина, — скажи, что приходил любовник. Если они узнают про мой визит, то я буду вынужден вернуться…

Громко сглотнув и едва справляясь с нарождавшимися слезами, я выдавила из себя жал-кое подобие улыбки и пробормотала тоном, призванным изображать смущение:

— Извините, это все шутка, — и добавила едва слышно: — Кто мне поклонник приходил, мы тут, − я запнулась, окончательно сконфузившись от собственного неуклюжего вранья, − повздорили…