Подземка, как и всегда, встречала резким сквозняком, приносившим запахи сырости и сожженного угля в печах паровозов. Изнутри станция казалась гораздо просторнее, нежели вы-глядела снаружи, и она напоминала сумрачную сводчатую пещеру, наполненную грохотом опускавшихся в подземелье лифтовых кабинок и гулом голосов. Под потолком на цепях раска-чивались лампы, и вместе с ними болтались вцепившиеся в резные края летучие мыши. Оче-редь, змеившаяся длинным хвостом перед окошками касс, с беспокойством поглядывала на не-изменных спутниц подземелья. На самом видном месте в воздухе висел морок большого маги-ческого экрана, по которому обычно передавали сводку погоды в тоннелях и на платформах.

'Уважаемы пассажиры! Будьте осторожны! Сегодня густой туман!' — гласили крупные светящиеся буквы. Ниже имелась мелкая строчка: 'Приносим свои извинения за доставленные неудобства!' Мысленно я приписала: 'а также за сломанные каблуки, порезанные гоблинами-карманниками сумки и подвернутые лодыжки, потому что мы не успели убраться после вче-рашнего камнепада'.

Пробираясь в толкучке к обрыву, откуда в подземелье уходили лифтовые кабинки, я вспомнила гололед, случившийся на прошлой седмице. Тогда весь божий день работники от-скребали льдистую корку от каменной платформы, но это не спасло пару моих любимых раз-ношенных туфель. С другой стороны, туман казался мне предпочтительнее отключения света, стихийным бедствием грязнувшего в понедельник. В то черное утро яркие магические огни безуспешно заменили факелами, но темнота исключительно пагубно сказалась на моем имуществе суммой в десять целковых.

Сжав подмышкой ридикюль, я стремглав бросилась к собиравшейся отбывать кабинке, в сущности, клетке с деревянными лавками. Самодвижущаяся дверь прихлопнула меня по мяг-кому месту. Охнув, я плюхнулась на лавочку рядом с существом, пугавшим добрую половину пассажиров лишь одним присутствием.