– А сам подослал Говеху, чтобы он тихонько шепнул мне на ухо? Так, мошенник?

– Ну да, – ответил Ловкач, дочиста обгладывая последнюю косточку. – По крайней мере, у тебя будет время подумать или же смыться куда-нибудь. Поверь мне, пахнет жареным, и если Зихар с Хиджем взялись за тебя, то дело плохо. Не совладать тебе с ними, киммериец! Это сила! Опять же кситар… Неспроста это!

– Кситар, говоришь? – Конан заложил за голову могучие руки и потянулся. – Выходит, эта крыса наложила лапы на кситар?

– Выходит, так, приятель, – подтвердил Ловкач Ши Шелам, покачивая черноволосой взлохмаченной головой. По внешности он являлся типичным заморанцем, невысоким, щупловатым, смуглым, с близко посаженными темными глазками и острой мордочкой хорька. И нрав у него был как у хорька. Ши Шелам умел разнюхать, где что плохо лежит, не забывая при том об осторожности. В последний месяц Ловкач Ши сделался для Конана незаменимым помощником. Отличный наводчик, умевший, к тому же, выгодно сбыть награбленное!

Конан опять потянулся, да так, что хрустнули суставы.

– Клянусь задницей Крома, – буркнул он, – тот караван! Караван из Замбулы! С ним-то и притащили зелье!

– Вероятно. Или привез доверенный посланец из Хоарезма либо Султанапура… Один Бел ведает!

Замбулийский караван пришел позавчера, и с ним, как всегда бывало, для шадизарской воровской "Пустыньки" наступили горячие деньки. Лазутчики полусотни шаек и вольные бандиты вроде Конана разведывали, чем забиты тюки у замбулийцев, кому они сбудут товар и куда тот товар потом денется – то ли осядет на складах, то ли будет выставлен на продажу в лавках Шадизара, то ли, покачиваясь на спинах мулов и ослов, отправится через Карпашские горы в Коринфию и Офир. Надежные сведения – первое дело в воровском ремесле, и тут глаза и уши Ши Шелама были незаменимы.