Конан взболтнул кувшин, убедился, что тот еще полон на треть, и, взяв со стола стилет с узким, как змеиный хвост, лезвием, принялся ковырять в зубах. От жаренного поросенка на щербатом деревянном блюде остались уже одни косточки, а мясо, по большей части, переместилось в бездонный желудок киммерийца. Ловкач Ши обглодал лишь заднюю ногу. Это было вполне справедливо, если учесть, что весил он ровно вдвое меньше Конана.

– Ну, Нергал с ним, с этим караваном, и с посыльными заодно, – пробормотал киммериец. – Главное, не откуда привезли, а что привезли! Верно, тощий обглодыш?

– Верно, – согласился Ши Шелам, протянул тонкую руку и похлопал молодого варвара по могучему плечу. Верно, бычий загривок! Главное, что привезли и кому сбыли! Я так думаю, что без Кривого Хиджа дело не обошлось.

– Кривая крысомордая падаль! – рявкнул Конан, отложив стилет.

Хиджа он не любил. Под Хиджем ходили Синие Тюрбаны, одна из самых многочисленных шадизарских банд, и еще два десятка шаек помельче сбывали добычу только ему. В заморанских краях Кривой Хидж являлся видной фигурой и входил в десятку богатейших купцов; не важно, что торговал он, по большей части, краденым. В Шадизаре и Аренджуне это большого значения не имело. Конан же своей добычи крысомордому никогда не сбывал, а потому оставался для него бельмом на единственном оке, ибо, несмотря на свои восемнадцать лет, юный киммериец был удачлив и дерзок. Кривой Хидж уже несколько раз пытался подгрести его под свою руку, да никак не выходило – Конан выскальзывал, словно смазанный маслом черенок ножа, оставляя на память Хиджу свежие трупы.

Он потянулся к кувшину, отхлебнул глоток и спросил:

– Значит, думаешь, без Хиджа не обошлось? Он прибрал товар? А почему? Почему он?

– Во-первых, – Ловкач принялся загибать пальцы, – слухи. Во-вторых, лавка Кривого… новая дверь, новые замки, новые решетки на окнах и прутья толщиной в три пальца!