Патриция. Я же сказала тебе, что он и был тенью.

Моррис. Что ж, похоже, сейчас начнется погоня за тенью. Герцог, у вас есть фонарь?

Патриция. О, тебе не стоит волноваться. Он придет, если я позову.

Она выходит в сад и полупроговаривает, полунапевает неразборчивые слова, чем-то похожие на песню, с которой она впервые появилась на сцене. Красный свет появляется вновь; раздается легкий звук, как будто палая листва шелестит под ногами — все ближе и ближе. Незнакомец в плаще с надвинутым капюшоном появляется за садовой дверью.

Патриция. Ты можешь войти в любые двери.

Фигура входит в комнату.

Моррис (закрывая садовую дверь за спиной вошедшего). Вот видишь, волшебник, мы тебя поймали. И мы знаем, что ты самозванец.

Смит (тихо). Простите, я не уверен, что мы это знаем. Со своей стороны я должен признаться, что отчасти разделяю агностицизм Доктора.

Моррис (возбужденный, оборачивается почти с яростью). Не знал, что вы, священники, верите еще в какие-нибудь сказки, кроме ваших собственных.

Смит. Я верю в то, на что есть право у каждого человека. Возможно, в то единственное, на что есть право у каждого человека.

Моррис. И что же это?

Смит. Возможность сомнения. Даже ваш хозяин, нефтяной магнат, имеет право на него. И я думаю, это ему необходимо даже больше, чем всем прочим.

Моррис. Не думаю, что в этом вопросе возможны какие-то сомнения, преподобный. Я довольно часто встречался с людьми такого сорта; с парнями, которые выманивали у девушек деньги, рассказывая им, что они заставляют камни исчезать.