В этом деле он проявлял забавную щепетильность, не позволяя никому видеть себя за работой. Снимал мерку, кроил, наметывал и запирался в мастерской, где доводил изделие до ума. Ребенком я думал, что в мастерской имеется другой вход, но потом понял, что это вовсе не так. Просто когда отец исчезал за дверью с нарезанными кусками кожи или ткани, а появлялся с идеально сидящими брюками или рубахой, это казалось чуть ли не чудом.

Покуда я предавался воспоминаниям, матушка налила мне стакан клюквицы. Отец отвязал от мешка пакет с тетушкиными пирожкам и куда-то унес. Надо думать, на кухню.

- Жаль, что тебе нужно быть в Найлане уже завтра, - сказала мать, когда я устроился напротив нее в плетеном кресле. Ноги мои болели: новые сапоги всегда малость натирают, но мне хотелось поскорее их разносить.

- Никак не думал, что все произойдет так быстро, - откликнулся я.

- Это у кого как. Бывает, приходится ждать довольно долго, - промолвил отец. Он двигался совершенно бесшумно, и я, как всегда, не заметил его возвращения.

- А сколько там будет... таких, как я?

- По-разному бывает. Четверо, пятеро... Уж всяко не больше дюжины. И по меньшей мере двое отсеются прежде, чем Мастера закончат обучение.

- Отсеются? - Это мне не понравилось.

Отец пожал плечами:

- Порой не обходится без таких, кто предпочитает изгнание наставлениям Мастеров. Ну а некоторые захотят вернуться домой.

- А что, можно и вернуться?

- Можно, если сумеешь убедить Мастеров... Время от времени такое случается.