- Добрый день, - вежливо отозвался я, привстав. - Держишь путь из Найлана?

- А то откуда? - со смехом отозвался он, привязывая своего темно-каурого мерина. - А ты?

- Я с востока...

- А не молод ты путешествовать без старших? - промолвил торговец, закончив с лошадью и поднявшись на две каменные ступеньки.

- Может, и молод... - Тон его мне почему-то не понравился, и я подался поближе к посоху.

- Впрочем, на вашем чудном острове вообще мало кто куда ездит.

- Это верно.

- А ты, небось, такой же "приветливый", как и все ваши. Невысокого мнения обо всем остальном мире.

- По правде сказать, я слишком мало знаю об остальном мире, чтобы иметь на сей счет какое-либо мнение.

- Надо же! Впервые встречаю здесь человека, готового признать, что за пределами вашего острова, где вы и впрямь угнездились сущими отшельниками, тоже существует какая-то жизнь.

Я предпочел отмолчаться: что тут можно сказать?

- Да, чудно вы тут живете, - продолжал он. - Ежели ты не принимаешь душ хотя бы три раза в неделю, женщины отворачиваются от тебя, как от зачумленного. Но хоть ты мойся и трижды в день, они все едино не перемолвятся с тобой и словечком, кроме как насчет торговли. Думаю, всех держат в страхе эти молодцы в черном. И то сказать, с ними даже империя предпочитает не связываться.

- Империя?

- А ты что, и о Хаморе не слыхал? О Восточной империи?

Купчина оказался таким же надоедливым хвастуном, как и вся их братия. Будто бы кое-что повидав, он сделался невесть каким умником.

- Что, парнишка, не нравлюсь тебе, да? Это не горе: мы, купцы, сюда не любиться приезжаем, а торговать. Хочешь драгоценности - покупай, есть что на продажу - предлагай. Правда, откуда у такого мальца стоящие вещи? Разве твой посох... Недурная работенка.