- Леррис!

Тетушка Элизабет содержала умывальню в безупречной чистоте: отполированные тазы и чаны сверкали, а на полу из серого камня никогда не было ни пятнышка. Впрочем, удивляться не приходилось: и мой отец, и все прочие домовладельцы моего родного городка Уондернота отличались той же аккуратностью, И отец, и его сестра являлись домовладельцами, тогда как моя матушка и дядюшка Сардит - ремесленниками. Обычное дело - так, во всяком случае, думал я.

- Леррис! Эй, парнишка! Вернись. Вернись в мастерскую. ЖИВО!

Куда меня определенно не тянуло, так это в мастерскую, но деваться было некуда.

- Иду, дядюшка Сардит.

Он ждал меня на пороге, насупив брови. Впрочем, это выражение лица было для него обычным, но вот чтобы дядюшка поднял такой крик!.. Мне стало не по себе - что же такого я натворил?

- Подойди. - Его широкопалая ладонь указала на лежавшую на верстаке инкрустированную столешницу. - Глянь-ка сюда. Повнимательнее.

Я честно вытаращил глаза. И не углядел ничего особенного.

- Видишь?

- Что?

- Эти зажимы.

Склонившись, я проследил за движением его пальца, но из-за чего сыр-бор, так и не понял. Куски темной древесины были скреплены в соответствии с его наставлениями: гладкими краями и вдоль волокон.

- А что зажимы? Не поперек волокон, все как велено...

- Леррис, ты часом не ослеп? Этот конец вгрызается в дерево. А здесь... полюбуйся... давление сместило бордюр...

Ну, может, и сместило, но самую чуточку, сразу не углядишь. А углядевши, нетрудно и подправить: всего-то и дела, что чуток подшлифовать другой край песочком. После такой доводки моей оплошности не заметит никто, кроме самого дядюшки... ну, и может быть, того, кто покупает мебель для личных покоев императора Хамора.

- Леррис, ты прекрасно знаешь, что дерево не терпит насилия. Прекрасно знаешь, но предпочитаешь об этом не думать! Сколько можно твердить, что ты работаешь с деревом, а не ПРОТИВ него?!