Он не пошел на работу, впервые в жизни решившись на прогул. Он отправился в политехнический институт с великой надеждой на исцеление. Теперь это семиэтажное здание вызвало в нем благоговейный трепет.

С робостью потоптался он перед знакомой ему дверью, но войти не решился, хотя табло было погашено, а дверь приоткрыта. Он предпочел вызвать Городилова через снующих туда и обратно студентов, увлек его в самый темный закоулок и там поведал о своей беде.

- А что, - сразу поверил ему Городилов, - вполне возможно. Ты ведь не знаешь, какие мировые проблемы решает наш "док". Видал тот аппарат? В нем образуется такое плотное магнитное поле, что руку в него не просунешь.

- А как же я голову просунул?

- Н-ну, видать, он еще не прогрелся. А у меня, брат, тоже забавная история с этой машиной получилась. Забыл, понимаешь, перед работой снять часы и сунул руку под это самое поле, - явно противореча себе, сказал Городилов. - Так ты только представь: вместо того, чтобы встать намертво, они прямо как бешеные понеслись вперед - за час сутки наматывали.

- Ну при чем тут твои часы? - в отчаянии простонал Виктор Парамонович. - Я ему про Фому, а он мне про Ерему. Голова у меня спятила, понимаешь, голова. Чтоб ее разорвало!

- Ты прежде выслушай до конца, - назидательно и терпеливо продолжал Городилов. - По всем законам физики, побывав в магнитном поле, часы обязаны остановиться. Это тебе любой часовой мастер подтвердит. Чуешь? А они наоборот. А? Я нарочно все мастерские в городе обошел. Дудки! Мастера только руками разводят, а усмирить часики никто не берется. Ни-кто! Хоть выбрасывай часы. Вот тогда, - Городилов понизил голос и воровато оглянулся по сторонам. Виктор Парамонович тоже невольно оглянулся, - тогда я и рискнул, как принято говорить в народе, клин вышибить клином. А? Соображаешь? В общем, сунул я часы снова в этот аппарат.