Рафаэль Вега был другого мнения и мрачнел с каждой минутой.

— Вот уже два часа мы носимся по городу без всякого результата, — проскрипел он металлическим голосом. — Труп по-прежнему с нами.

— Мы давно избавились бы от него, если бы ты реализовал хотя бы одну из моих остроумных идей! — парировала я.

— Ну да! Бросить труп на Голливудском мосту и несколько раз проехать по нему, чтобы полицейские подумали: человек попал в автокатастрофу!

— Так и надо было сделать. Вот только эти машины бегают туда-сюда...

— А полицейские такие тупые, что пулю во лбу примут за доказательство дорожного происшествия!

— Если тебе не понравилась эта моя идея, то почему ты не осуществил вторую?

— Китайский театр Громана?

— Да. Там, где знаменитости оставляют в мокром гипсе отпечатки своих ног. Тебе надо было всего лишь подобрать парочку подходящих следов и вставить ноги этого типа из багажника. Разве не остроумно?

— Кретинка, — Рафаэль от злости шипел, как змея. — Ты считаешь, что все решили бы: вот кинозвезда, которая так старалась оставить свой след в искусстве, что померла, передав потомству не только отпечаток, но и все тело! О, Санта Мария, с кем я связался!

Он свернул на бульвар Сансет.

Я молчала. Я терпеливая женщина и могу подождать, пока у мужчины не пройдет приступ бешенства.

Наконец, я осторожно произнесла:

— Эта дорога ведет к нашему агентству. Мы что, возвращаемся? Вместе с трупом?

— Я выброшу тебя у порога агентства, а сам закопаю мертвеца, — голос Рафаэля все еще дрожал.

Я мигом сообразила, как мне достанется от Джонни, когда он узнает, что из-за меня агентство потеряло кучу денег. Впрочем, откуда ему знать про Рафаэля?

И все же я решила побороться за честь Мэвис Зейдлиц.