- Представляешь, как рады будут девушки, когда мы их освободим, сказал Таран.

- Иисусе, вот это будет номер!

- Неужели она их держит взаперти? - спросил Уильям.

- Вряд ли. Во всяком случае, не в буквальном смысле. И если мы вызволим их прямо сейчас, сегодня вечером им уже не придется работать. Дело в том, что почти все девушки в этом заведении - обычные продавщицы из магазинов и днем служат. Каждая из них совершила какую-то ошибку, раз оступилась, притом не исключено, что сама Розетт все подстроила или же о чем-то пронюхала и тут же наложила на девушку лапу. Она заставляет их приходить по вечерам, и они, конечно, ненавидят ее, но не зависят от нее в денежном отношении. Думаю, они с удовольствием выцарапали бы ей глаза, будь у них шанс.

- Мы дадим им этот шанс, - сказал Таран.

Они перешли на другую сторону улицы.

- Вожак, сколько ты считаешь там всего девушек? - спросил Уильям.

- Не знаю точно. Может, даже тридцать.

- Здорово. Вот это будет да!

- А она и вправду плохо с ними обращается?

- В тридцать третьей эскадрилье мне сказали, что она почти ничего им не платит, что-то около двадцати акеров за ночь. А с клиентов берет по сто или двести акеров. Каждая девушка зарабатывает для Розетт за одну ночь приблизительно от пятисот до тысячи акеров.

- Боже милостивый! - воскликнул Уильям. - Она, должно быть, просто миллионерша. Тысяча пиастров за ночь, а девушек - тридцать.

- Она и есть миллионерша. Кто-то подсчитал, что только этот бизнес, не говоря уж об остальных ее доходах, приносит ей примерно тысячу пятьсот фунтов в неделю. А это... дай подумать... это от пяти до шести тысяч в месяц, то есть шестьдесят тысяч фунтов годовых.

Таран оторвался от своих сомнамбулических грез.

- Боже праведный, - сказал он. - Святой Иисусе! Ну и грязная старая шлюха.