Потом глухо и гулко отозвался красный песок пляжа – я даже вздрогнул от брезгливого страха: на берегу распластался человек, упавший с обрыва высотой футов в триста. Искалеченное тело почти целиком ушло в песок. Судя по грубой кожаной куртке, он был из шайки мародеров, обычно подстерегающих кораблекрушения у мыса Рат. Я все смотрел на него, пока Стевен не тронул меня за плечо:

– Еще один на подходе.

В небе на мгновение застыла и ринулась вниз нелепая, скрюченная фигура: так большая морская птица, застигнутая свинцом и внезапно побежденная собственным весом, теряет величавую плавность и падает, крутясь и кувыркаясь.

И еще раз берег отозвался глухо и гулко. Человек корчился несколько секунд. Его рот пузырился кровью, лицо запрокинулось к солнцу. Стевен медленно протянул руку к скалистой круче и сказал чуть дрогнувшим голосом:

– Третий.

Пронзительный вой резанул нервы. Над самой вершиной показались плечи и спина: кто–то наудачу махал руками и ногами, отбиваясь от невидимого противника, потом пружинисто взлетел, словно выброшенный из катапульты. Тело уже покоилось рядом с другими, а крик отчаянья еще кружил над нами, ввинчиваясь в оцепенелую тишину.

Мы стояли не шевелясь.

– Так дело не пойдет! – взорвался Джелвин. – Хоть эти гады и решили нас кокнуть, я за них отомщу. Мистер Баллистер, дайте карабин. Брат Тук, где ты?

Бритая голова вынырнула из отверстия люка.

– Брат Тук стоит охотничьего пса, – пояснил Джелвин, – вернее, десяти охотничьих псов. Он чует дичь издалека. Это феномен.

– Ну, старина, что скажешь насчет дичи? Брат Тук высвободил круглый массивный торс и прямо–таки подкатился к планширу. Он внимательно посмотрел на трупы и поморщился от недоумения, изумления, страха.

– Да что с тобой? – Джелвин принужденно засмеялся. – Можно подумать, ты никогда не видел мертвецов. Ты похож на девицу, которую ущипнули в церкви.