- Я спрашиваю, чифирить будешь? - повторил свой вопрос Гоша, высыпая в жестяную банку из-под консервов пачку черного индийского чая "со слоником" и заливая его крутым кипятком. Оставалось лишь выварить эту адскую смесь на раскрасневшейся от жара "буржуйке" почти до смолянистого состояния.

- Не-а, не буду, - отмахнулся Таганка. - Сам травись.

За шесть лет в "зоне" Андрюха так и не пристрастился к излюбленному "зэковскому" вареву, в момент "сажающему" печень, почки, желудок и сердце. Даже курить не начал, предпочитая в свободное время "качаться" и лупить руками да ногами по набитому песком мешку.

- Как хочешь, - сказал Штопанный, устраиваясь перед печкой поудобнее. - Подгребай, братва, раскумаримся!

В вагончике находилось еще несколько человек - такие же отставные гимнасты, многоборцы, биатлонисты и прочее, "залетевшие" в колонию после неудавшихся попыток разбогатеть на рэкете.

Отойдя в угол, где был подвешен мешок, Таганцев разделся до пояса и принял бойцовскую стойку. Глухо зазвучали удары.

Через небольшое мутное стекло в окне вагончика можно было наблюдать за тем, как обезумевшие от усталости, холода и голода мужики копошатся в карьере, чуть ли не зубами вгрызаясь в вечную мерзлоту. На тачках везли породу к грузовому фуникулеру, а там уже ссыпали в самосвалы.

Конвойным на вышках тоже приходилось не сладко - ледяной ветер и едкая пыль не щадили никого. Но такая уж она судьба "вертухайская": "легавому" место в будке, то есть на вышке.

Беда пришла, как говорится, откуда не ждали.

Хлипкая дверь вагончика неожиданно распахнулась и внутрь, как стадо бешеных носорогов, с криками ворвались спецназовцы. Как они подобрались незамеченными, для всех оставалось загадкой. Сема Точило не отрываясь смотрел в окно, чтоб не нагрянул кто ненароком - так нет же, сподобились.